Я несчастный человек. Как это меня угораздило – дожить до сорока лет, выслужиться из низов, завоевать уважение горожан, сколотить состояние и… влюбиться в барышню из Красного Фонаря? Называть ее проституткой язык как-то не поворачивается. Хотя, если уж начистоту, проститутка она и есть, и по ней заметно. Во-первых, имя. Виданное ли дело, чтобы честную девушку в Хоринисе звали Ваня? Наверное, потому и оказалась в этом притоне, что родная мать такое ей имя дала. Во-вторых, все-таки видно, что много времени ей приходится бывать в обществе этих сентиментальных дур, насквозь пропахших дрянным болотным табаком и дешевым пойлом. Жесты характерные, пришепетывание – все от них. Но все-таки не такая она, Ваня, не похожа она на своих подруг. Хотя известно, какая у женщин дружба: «Ты сегодня прекрасно выглядишь. Ну-ка признавайся, с кем вчера пила? Я никому не скажу» … до тех пор, пока рядом кто-нибудь не окажется. Тьфу! Впрочем…

Впрочем, это мысль! Я ведь ничего о ней не знаю. Поспрашиваю-ка я кого-нибудь из Красного Фонаря, что да как. Может, шанс появится? Все равно не знаю, как к ней подступиться. Эх, пропал я…

А дело было так. Шел я рано утром по безлюдному Хоринису. Город еще не начинал просыпаться, даже Торбен еще не поднимался. Был я после вчерашней пьянки слегка дурной, для того, собственно и вышел. Друзья знают: кому что, а мне от похмелья лучше всего утренняя прогулка помогает. Ну и так вот. Иду я, значит, в сторону портового квартала и вижу: барышня. Смугленькая такая, в плаще темном, лицо капюшоном закрыла, будто прячется от кого-то. Вот и дозакрывалась. Стала через лужу переходить да о камень и споткнулась, не заметила. Рукой о чей-то дом оперлась и стоит, знать, ногу подвернула. Я как увидел – сразу весь хмель сошел! Думаю, где раньше были мои глаза? И пропал, старый дурень. Подхожу, язык к горлу прилипает: «С вами все в порядке, незнакомка? Дозвольте проводить» Она вся вспыхнула, руку не дает, глаза гневом пылают. И такая красивая – просто наваждение. А как попробовала еще шаг сделать – не может, нога болит. Тогда молча оперлась на мою руку и пошла. Так и добрались мы до портового квартала. Она остановилась и говорит: «Благодарю вас, сударь. А дальше я пойду сама» И похромала. Я стою, столбенею… А потом вдруг дошло: она же уходит! Надо догнать, посмотреть хотя бы, куда пошла, где ее потом искать. Кинулся я со всех ног и вижу, что входит она в Красный Фонарь. Почувствовала мой взгляд спиной. Обернулась, смотрит на меня, голову опустила. Я-то и вовсе не знаю, куда глаза девать. Взять бы да телепортироваться отсюда подальше, чтобы глаз ее не видеть. Поднял взгляд, а ее уж и след простыл. Вот она какая.

Сходил к Наде, благо она соседка одного моего приятеля. Якобы просто поболтать. То да се, повернул разговор к тому, какие барышни есть в Красном Фонаре. Выслушал про всех: и про Соню, и про Таню. Наконец и до Вани добрались. Оказывается, это ее ненастоящее имя. Когда барышни в Красный Фонарь приходят, хозяин требует от старого имени отречься. «На самом деле ее Эльзой зовут. Странная она какая-то, - говорила Надя, попыхивая грибным табаком, - а если уж по-честному, дура она. И как ее только хозяин взял? Ни кожи, ни рожи. Взялась невесть откуда. И что она у нас забыла?» Что уж тут сказать? Надя – она шлюха прирожденная, потомственная. И мамаша ее тоже в Красном Фонаре всю жизнь провела, по-моему, и бабка. Ну вот, уже что-то прояснилось. И на том, как говорится, спасибо. Вот тебе, Надя, табачок. Держи, заслужила.

Я последний идиот!!!

Неделю собирался с духом и решил наконец к ней наведаться, к своей Эльзе. Накупил сладостей всяких. Не вина, не табака – Иннос упаси, я ж не к проститутке иду, а знакомую проведать. Пришел. Смотрю – в кресле сидит, вид усталый.

- Привет, - говорю, - пришел вот тебя навестить и узнать, как поживает твоя нога.

Она на товарок смотрит, как вести себя, не знает. А те уши навострили, заговорщически перешептываются, друг дружке подмигивают, чувствуют – сейчас будет о чем позлословить. Особенно эта Соня. Надя – та вообще в осадок выпала. И что я натворил? Они ж ее со свету теперь сживут.

А она смотрит так печально и говорит: «Не ходи ты сюда. Не место тебе здесь…» И тут вдруг хозяин их из-за стойки как гаркнет: «Ваня, сволочь ты этакая! Не смей мне клиентов отпугивать! Забыла, почему я тебя держу?» Не знаю, что на меня нашло, но схватил я меч, в одно мгновение к хозяину подлетел, клинок к горлу приставил и говорю сквозь зубы: «Если ты еще раз повысишь на нее голос, будешь иметь дело со мной» Тут в дверь вышибала сунулся, меня, значит, выволакивать. Но видно, у меня такая рожа зверская была, что хозяин струхнул порядком. Смотрит на вышибалу на своего и рукой ему показывает: все нормально, дескать, уходи. Тому, знать, в драку лезть неохота было, развернулся да пошел опять ворота сторожить. А хозяин мне и говорит так, заискивающе: «А что я? Если хочешь с барышней пообщаться – так милости прошу в кабинет» Я стою, а у самого от гнева все трясется.

Оооооооо! Какой я дурак! И за каким я отдал этот стольник? То ли я настолько растерялся, то ли затмение какие было, то ли от гнева еще в себя не пришел…

Направилась она за мной: лицо горит, в глазах ненависть, но что делать – раз заплатили, надо идти. Прошли наверх, закрыли дверь. Стою столбом, не знаю, что сказать. А она так с вызовом говорит: «Хочешь развлечься? Тебе хроменькие нравятся?» И начала волосы распускать. На лице гнев, движения нервные, безо всякой прежней слащавости. Вот она какая настоящая, и в таком виде особенно красивая. Я ей тут и сказал: «Эльза…» И руку к ее лицу протянул. Она шарахнулась, всем телом вздрогнула:

- Откуда ты меня знаешь? Кому ты рассказал?

- Эльза, ты о чем? Никому я не рассказывал. Имя твое мне Надя сказала.

- Я-то думала, ты человек. А ты меня купил.

- Эльза, пойми. Это был единственный шанс с тобой поговорить без свидетелей.

- Уходи, уходи, не верю тебе!

- Эльза… Я же вижу, что ты не такая. Что тебя привело сюда? Хочешь, я помогу тебе выбраться отсюда? Я богат, я здоров, я почетный гражданин Хориниса. Я вызволю тебя отсюда, и мы тут же обвенчаемся. Эльза…

- Я Ваня. Ваня из Красного Фонаря. Сделай милость, уходи.

Ушел.

На обратном пути купил ей блюдо серебряное, невидалой красоты. Ей должно понравиться. Дня через три снова наведаюсь и преподнесу в подарок.

Иннос, за что мне это?